Интервьюер: Вы работаете в таких разных жанрах: триллер, хоррор и нон-фикшн. Что объединяет для вас эти, казалось бы, противоположные направления?
Писательница: О, это просто! И там, и там мы имеем дело с монстрами. В хоррорах — с очевидными, с клыками и когтями. В триллерах — с человеческими, которые куда страшнее. А в книгах по саморазвитию мы разбираем самого древнего и живучего монстра — наше собственное «я», которое вечно саботирует, боится и ленится. Борьба с внутренним демоном — это и есть главный хоррор в жизни каждой женщины. Просто в нон-фикшне я даю для этого священную воду и осиновый кол, а в романах — просто наслаждаюсь зрелищем.
Интервьюер: Расскажите о своем писательском ритуале.
Писательница: Обязательно. Это священнодействие. Сначала я час ругаюсь матом, глядя на пустой документ. Потом выпиваю третий кофе и делаю вид, что ищу вдохновение в соцсетях. А когда чувство вины достигает пика, я закрываю все вкладки, включаю таймер и говорю себе: «Дорогая, либо ты сейчас пишешь, либо твой следующий герой умрет самым идиотским образом, какой только можно придумать». Угрозы работают безотказно. И да, я разговариваю сама с собой. Со мной интересно.
Интервьюер: Как вам удается делать своих антагонистов запоминающимися и пугающими?
Писательница: Я просто хожу по улицам, хожу в магазины, езжу в общественном транспорте. Поверьте, реальность — неисчерпаемый источник вдохновения для создания психов. Немного гиперболы, немного художественного преувеличения — и вот вам готовый маньяк-гурман, который собирает своих жертв по группе крови. Шучу. В основном. Просто у каждого злодея должна быть своя «правда». Он же не считает себя злодеем! Он — главный герой своей собственной саги. Ну, саги с очень плохим финалом для окружающих.
Интервьюер: Что подтолкнуло вас, автора мрачных историй, к написанию книг по саморазвитию?
Писательница: Назовите это кризисом жанра. Я столько лет описывала, как людей преследуют, запирают в подвалах и выясняют отношения с помощью бензопилы. А потом поняла, что сама боюсь позвонить в банк и выяснить про комиссию. Парадокс! Решила, что пора разобраться, что страшнее: вымышленный клоун с ножом или реальный звонок в колл-центр. Оказалось, что клоун. Но нервы нужно лечить, поэтому я и пишу гайды, как выжить в этом безумном мире. Это мой способ терапии. И да, это ирония.
Интервьюер: Вы пишете в «мужских» жанрах. Сталкивались ли со стереотипами?
Писательница: О, еще как! Мне как-то один уважаемый критик написал: «Для женщины неплохо получилось, напряженно». Я до сих пор гадаю, что он имел в виду. Что женщины обычно пишут о неторопливых пикниках с описанием полевых цветов и легкой грустью по ушедшему лету? Милые дамы, если вы читаете это — берите в руки перо, компьютер, что угодно, и пишите о маньяках! Это невероятно освобождает. А стереотипы… их как монстров под кроватью — если перестать бояться, они исчезают.
Интервьюер: Ваш возраст (35+) дает вам преимущество в написании книг?
Писательница: Дорогой мой, в 35+ ты уже сама пережила столько внутренних триллеров и хорроров, что Брэдбери и Кинг отдыхают. Первая любовь, предательство подруги, кредиты, ремонты и переезды, диагнозы в самый неподходящий момент, свадьба коллеги, на которую ты надевала это черное платье… это готовые сюжеты! Я уже не боюсь писать о настоящих, глубоких эмоциях — я их прожила. И да, я теперь знаю, как действительно можно спрятать тело, и это чисто техническое знание. Шучу. Или нет?
Интервьюер: Какой самый ценный урок вы сами вынесли из работы над своими нон-фикшн книгами?
Писательница: Тот, что самый главный монстр сидит у нас в голове и шепчет: «У тебя не получится, ты неудачница, все видят, что ты самозванка». И самый действенный способ его победить — это сделать вид, что ты не слышишь его ворчание, и продолжать делать свое дело. А если не получается — написать про него книгу и заработать на его же пакостях. Это высшая форма мести.
Интервьюер: Над чем вы работаете сейчас?
Писательница: Это строжайшая тайна. Но я могу сказать, что это будет очень личная история о женщине, которая пытается совместить дедлайн, семью и навязчивую мысль, что маньяк-мизантроп следит за ней через камеру ноутбука. Рабочее название: «Успеть все до полуночи, или Кто съел мой йогурт?». Это будет уморительно страшно. Или страшно смешно. Как посмотреть.
Интервьюер: Ваш псевдоним — Альбина Счастливая. Это ироничный контраст с вашими мрачными книгами или в нем скрыт глубокий смысл?
Писательница: Абсолютно ироничный! Мне всегда казалось забавным подписывать сцены с психопатами и расчлененкой именем, больше подходящим для автора кулинарных книг про безглютеновые плюшки. Это как предупреждающий знак для читателя: «Внутри вас ждет сюрприз». А если серьезно, для меня это — тотем. Напоминание, что творчество — это то, чем я занимаюсь, а не то, кто я есть. После рабочего дня я выключаю ноутбук, и Альбина Счастливая идет пить чай с подругами, смеяться и радоваться жизни, оставляя всех своих демонов аккуратно записанными на жестком диске.
Интервьюер: Не боитесь ли вы, что такой псевдоним введет читателей в заблуждение? Ожидающих легких романтических комедий, например.
Писательница: Честно? Мне бы хотелось, чтобы хоть один такой читатель купил книгу, подарил ее на день рождения консервативной тете, а та открыла ее на сцене с подробным описанием… ну, вы поняли. Мечтаю о таком финале! Шутка. Но нет, не боюсь. Сейчас все читают аннотации. А если человек покупает книгу исключительно по имени автора — это его личный квест на пути к открытию новых жанровых горизонтов. Я лишь скромный проводник в мир его неожиданных потрясений.
Интервьюер: Ваша личная жизнь — это источник вдохновения или надежное убежище от ваших же мрачных сюжетов?
Писательница: И то, и другое, но в правильной пропорции. Убежище — это мой дом, мой муж и наша кошк, который вдохновляет меня на создание идеальных хладнокровных убийц своей грацией и полным безразличием к человеческим страданиям. А источник вдохновения — это все, что происходит за пределами этого убежища. Ссоры в очереди, странные комментарии в соцсетях, поездка в такси — для меня это бесконечный источник человеческих драм и психопатий. Я как писатель-натуралист: хожу по миру с сачком и ловлю странных персонажей.
Интервьюер: Как ваш муж относится к творчеству жены, которая придумывает ужасы? Он ваш первый читатель?
Писательница: Он мой главный цензор и специалист по вопросам «а не засудят ли нас за это?». Его инженерный мозг работает на стыке здравого смысла и уголовного кодекса, что для меня бесценно. Именно он задает гениальные вопросы вроде: «Дорогая, а как твой маньяк сумел перетащить 80-килограммовое тело через грязевое поле, не оставив следов? У тебя есть технология?». И тогда мне приходится либо придумывать гениальное объяснение, либо идти гуглить «как избавиться от трупа» и надеяться, что ко мне не придут с обыском. Так что да, он первый читатель. И, наверное, самый нервный.
Интервьюер: Вы черпаете вдохновение в реальных отношениях? Не обижаются ли близкие, узнавая себя в каких-то персонажах?
Писательница: Я соблюдаю железное правило: никогда не списывать персонажа целиком с реального человека. Это скучно и чревато ссорами за праздничным столом. Но вот одну яркую черту, фразу или привычку — да, я ворую без зазрения совести. Моя подруга может узнать свою манеру закатывать глаза, а муж — свое ворчание по поводу разбросанных носков. Но они будут приклеены к абсолютно другому персонажу. Чаще всего — к тому, кого убьют самым жутким образом в середине книги. Это мой изощренный способ сказать «я тебя заметила».
Интервьюер: Альбина Счастливая в жизни и Альбина Счастливая на обложке — это два разных человека?
Писательница: Нет, это один человек, просто в разных настроениях. Утром я тот еще сварливый зомби без кофе, днем — собранный профессионал, который строчит про апокалипсис, а вечером — жена, подруга и хозяйка кота, которая заказывает пиццу и смотрит глупые комедии. Писатель — это не тот, кто живет в альтернативной реальности. Это тот, кто умеет наблюдать за этой реальностью, пропускать ее через себя и выдавать историю. Так что все мои стороны настоящие. Просто сторона, любящая хоррор, еще и неплохо продается.